William de Belleme
Lapis offensionis et petra scandali
Вчера не собирался этого делать, а сегодня прямо прет.
В общем, вот.



Когда ты идешь на по определению интеллектуальный фильм, очень сложно, да и невозможно уйти от соблазна, и нацепив умное лицо, изыскивать в фильме признаки интеллектуального блеска.
Здесь это не поможет.
Здесь нет блеска интеллекта.

Это история, рассказанная шепотом.

Прежде всего два слова: книгу я читал (пробегал в сессию) очень давно, и перед фильмом тоже не стал перечитывать, чтоб не смазывать впечатление от фильма.
Так что предупреждаю, говорить буду о фильме и только о нем.

Второе предупреждение, или уже собственно начало: я не согласен с тем, что этот фильм - антиутопия.
Скорее уж это спрессованный до предела, ужатый в два часа срез жизни, которую мы с вами ведем.

Когда друг, не пошедший со мной, задал традиционный вопрос: "Ну и о чем кино?", я, еще недостаточно уложив свои впечатления, ответил коротко: обо мне. Примерно то же я сказал сам себе где-то в первой трети фильма: это кино обо мне, поразительно обо мне, и о таких, как я, как классе и как о диагнозе.
Я - подлинный продукт своего класса, хорошо воспитанный высококлассный специалист, которых в моем городе человек пять, от силы - не больше. Я получаю за свою работу не миллионы, и даже не слишком выше среднего, но все же достаточно, чтобы оплачивать счета, не брать в кредит или в долг, и иногда позволять себе маленькие прихоти.
И я очень люблю красить стены. Видимо, это важно)

Разве вы никогда не попадали в компанию не по социальному статусу? Вас не унижали снобы, вы не отторгали шумных гулянок тех, кто вызывал омерзение? Слово "быдло" сейчас употребляется сплошь и рядом, и водится это быдло с обеих сторон, и сверху и снизу. Разве вы никогда не попадали в ситуацию, когда вас лупят по лицу - а вы уклоняетесь, потому ли что бьющий - пьяный дурак, или потому что он служит кому-то повыше, и вы справедливо опасаетесь, что ваш ответный удар приведет к роковым последствиям? Разве никогда, получив - в силу профессиональных возможностей - власть над таким дураком, или снобом-обидчиком - никогда-никогда не решались воспользоваться этой властью, говоря себе, что это всего-навсего шутка, и в глубине души зная, что между шуткой и трагедией стоят лишь перила балкона? Разве вы никогда не ездили на работу, как робот, не видели, как в бессмысленной свистопляске, одинаковые, пустые, проносятся ваши дни, отличаясь лишь тем, кто из соседей, наверху или же внизу, устроил шумную пьянку, драку, акцию протеста, революцию, геноцид, карательную акцию, трэш, угар и содомию? Разве вы никогда не чувствовали, что вы одни, абсолютно одни в целом мире, словно ребенок, запертый в пустой квартире на тридцать пятом этаже?
Нет?
Тогда кино не про вас.
Оно про меня.
И все это рассказано тихим шепотом.

Хотя может показаться, что крика гораздо больше. Весь фильм, или большую его часть вокруг героя кричат, дерутся, затевают революции, преобразуют социум. Все это с музыкой , криком и сексом, показанным крупно, с размахом, с голыми задницами.
И несмотря на это, преодолевая телесный низ, фильм оставляет удивительное ощущенье интимности.
Не в сексуальном плане.
Кстати, показательно, что вокруг много секса - но совершенно отсутствует любовь. Как класс. Как определение. Как диагноз.
С размахом и отвращением показанный низ заглушает и перебивает тихий шепот, как жирные мазки краски, скрывает тонкую грифельную линию.

А мазки краски действительно жирные. Как вам мамаша-рожалка с нижних этажей , подбивающая мужа на "нам бы с детьми перебраться повыше" - и внезапно оказывающаяся в прислугах у верхних, вполне довольная этим и без всякой революции. Как вам ее муж, который живет с ней, подбирается к другой, постоянно, как и положено журналисту, хочет снять великое и документальное - а в итоге оказывается заводилой кровавой бойни? А как вам обитатели верхних этажей (Пьюрфой - вишенка на торте, хочется выжать все соки и обсосать со всех сторон, до того вкусный), которые, не замечая, что все идет прахом, и вокруг убивают и насилуют уже практически их жен, попыхивая трубкой, требует доказать "нижним", что их праздник важнее и круче, чем развлечения этого жалкого быдла? А власть сантехников, которые начинают прикрикивать на тех, кому вчера лизали зад, едва лишь наметились проблемы?
Каждую из этих картин я видел и вижу каждый день собственными глазами; хотелось плакать и смеяться, до чего же все верно и круто замечено.
Ну и да, конечно: прекрасный, великолепный Архитектор с мумифицированным Джереми Айронсом, который кричит: "Не убивайте его, с кем я буду играть в сквош"?
И, разумеется, главный герой, такой весь один-дома, жалеющий Архитектора, и исподволь доносящий до вас затаенное желание оказаться вдруг тем самым избранным, которому одинокий всесильный бог передаст свое право и всю свою власть.
"Вы, тихони, самые опасные люди на земле".

Да, мы такие. Мы не деремся с полицией, не бьем морду властям в пьяном угаре, не насилуем, не поджигаем, мы не бунтуем, мы не склоняемся, мы соглашаемся с тем, когда нас выкидывают из высших слоев, мы не стремимся урвать кусок с их стола, мы не стремимся найти ответы, мы знаем свое место и приняли правила игры.
Мы красим стену своей серой краской - и мы способны убить, когда у нас пытаются отнять ее последнюю баночку.
Способны довести до убийства, когда нас оскорбляют высокомерные гады.
Мы выживаем, мы беты, но именно нам сужено пережить и высоких и слабых из этого мира.
В слезах, словно невеста, мы провожаем потерю невинности, очередное крушенье надежд, сознание собственной безнадежности, бессилие перед унижением; копим силы, в надежде, что когда-нибудь, ради баночки с краской, они пригодятся нам, чтоб убивать других людей.
Ведь не за место же за столом, не за милость и не за кусок хлеба.
Мы тихие, и себе на уме.

Если вы не такие, это кино не для вас.


@темы: кино и немцы, яд (без кинжала)